Онлайн
библиотека книг
Книги онлайн » Разная литература » Консерваторы. Без либералов и революций - Эдмунд Бёрк

Шрифт:

-
+

Закладка:

Сделать
1 ... 24 25 26 27 28 29 30 31 32 ... 48
Перейти на страницу:
так, в республиках должности не стоят ничего за пределами города, где располагается правительство; более того, они ничего не значат и в том случае, если не замещаются членами правительства. Таким образом, человек красит место, а вовсе не место – человека: последний отличается не как уполномоченное лицо, а как частичка суверена.

В подчиняющихся республикам провинциях можно увидеть, что должности (за исключением тех, которые отведены сочленам суверена) ненамного поднимают человека в глазах ему подобных и почти ничего не значат в общественном мнении; ибо республика по своей природе является правлением, дающим наибольшие права наименьшему числу людей, называемых сувереном, который более всех отнимает эти права у остальных, именуемых подданными.

Чем больше республика сближается с чистой демократией, тем больше это ее свойство будет впечатляющим.

Пусть вспомнят ту несметную массу должностей (даже если из них вычесть все незаконно созданные), которую старое правительство Франции предлагало для всеобщего честолюбия. Белое и черное духовенство, военная и судейская службы, финансы, администрация и т. д. – сколько открытых дверей для всех способностей и для всякого рода честолюбий! Сколько неисчислимых ступеней для личных отличий! Из этого бесконечного числа мест ни одно законодательно не было выведено за круг притязаний простого гражданина: среди этих должностей было даже огромное число имевших ценные свойства, которые действительно превращали собственника в нотабля и которые принадлежали исключительно третьему сословию.

Крайне разумным было то, что занятие первых мест было делом самым трудным для рядового гражданина. В государстве образуется слишком много движения и недостает субординации, если все могут претендовать на все. Порядок требует, чтобы должности в целом были распределены по рангам, как и сословия граждан, и чтобы способности, а иногда и обычная протекция снижали барьеры, разделяющие различные классы. Таким образом, получаются соперничество без унижения и движение без разрушения; отличие, связанное с должностью, проистекает, как говорится, только из-за большего или меньшего труда для замещения такой должности.

Если кто-то возразит, что эти отличия плохи, он уйдет от сути вопроса; но я утверждаю, что если ваши должности отнюдь не возвышают тех, кто замещает их, не похваляйтесь, что вы раздаете их всем желающим, ибо вы ничего не раздаете. Напротив, если должности служат и должны быть отличиями, то я еще раз повторю то, в чем ни один добросовестный человек не сможет меня опровергнуть: монархия есть правление, которое одним только замещением мест и независимо от знатности отличает самое большое число людей из остальных их сограждан.

Кстати, не нужно одурачивать себя этим идеальным равенством, существующим только на словах. Народу, или всей массе граждан, стало быть, нечего терять; и напротив, он все выигрывает с восстановлением монархии, которая принесет с собой множество реальных отличий, прибыльных и даже наследственных, вместо преходящих и не обладающих достоинством служебных мест, которые предоставляет Республика.

Я совсем не говорил о жалованье, обусловленном исполнением должностей, так как примечательно, что Республика либо вообще не платит, либо платит мало. Благодаря ей составлены лишь скандальные состояния: единственно порок может обогатиться на служении ей.

* * *

Я закончу этот параграф, сообщив наблюдения, которые ясно доказывают (так мне представляется), что опасность, усматриваемая в контрреволюции, состоит как раз в запаздывании этого великого изменения.

Казнь Людовика XVI на гильотине 21 января 1793 года

Эта истина бросается в глаза: французская Республика, даже и после того, как она вроде бы смягчила свои максимы, не может иметь подлинных союзников. По своей природе она – враг всем образам правления: она стремится все их разрушить, так что все они заинтересованы в ее уничтожении. Политика способна, без сомнения, предоставить Республике союзников, но эти союзы противоестественны, или, если угодно, у Франции есть союзники, но их совсем не имеет французская Республика.

Друзья и враги непременно придут к согласию, дабы даровать Франции короля. Часто ссылаются на успех английской революции в прошлом веке; но сколько здесь различий! В Англии монархия не была свергнута. Исчез один только монарх, уступив место другому. Тот же самый род Стюартов оказался на престоле; и новый король из этой династии унаследовал свои права. Этот король самолично явил себя как государь, черпавший всю свою мощь в опоре на королевский дом и фамильные узы.

Правление Англии не представляло никакой опасности для других: там была монархия, как и до революции; и Якову II не хватило лишь малого, чтобы удержать свой скипетр: если бы он был чуть удачливее или, по крайней мере, чуть искуснее, он оставил бы престол за собой; и хотя Англия имела короля; хотя религиозные предубеждения смешались с предрассудками политическими, чтобы исключить претендента на престол; хотя само [островное] положение этого королевства защищало его от вторжения; все же вплоть до середины нашего века опасность повторения революции висела над Англией.

Во Франции, напротив, образ правления не является монархическим; он даже враждебен всем окружающим ее монархиям; и главенствует в ней отнюдь не государь, а если когда-нибудь на государство нападут, нет признаков того, что зарубежные родичи нынешних правителей подымут войска ради их защиты. Значит, во Франции сохранится привычная угроза гражданской войны, и у этой угрозы останутся две постоянные причины: придется непрестанно опасаться справедливых претензий Бурбонов на свои права и коварной политики других держав, которые способны попытаться навязать стране короля из другой династии.

Если на троне Франции будет законный суверен, ни один государь во вселенной не сможет и мечтать об овладении им; но когда трон пуст, то все королевские честолюбия могут страстно стремиться завладеть им и сталкиваться ради этого друг с другом. Впрочем, властью в силах овладеть всякий, если она валяется в пыли. При законном правительстве бесчисленные прожекты исключены; однако при ложной суверенности любой замысел – не химера; все страсти бушуют, и у всех есть почва для надежды.

Малодушные, отвергающие короля из-за страха гражданской войны, для нее и готовят горючий материал. Именно потому, что они безрассудно хотят покоя и конституции, они не получат ни покоя, ни конституции. Для Франции, в ее сегодняшнем состоянии, совершенно нет полной безопасности. Только король, и король законный, подняв с высоты своего трона скипетр Карла Великого, может погасить и усмирить всякую ненависть, расстроить любые зловещие замыслы, оценить все честолюбия, расставляя людей по местам, успокоить возбужденные умы и мгновенно создать вокруг власти ту магическую ограду, которая по-настоящему обороняет ее.

Еще одно соображение должно постоянно учитываться теми французами, которые принадлежат к нынешним власть имущим и сама позиция которых могла бы повлиять на восстановление монархии. Даже наиболее уважаемые из этих людей отнюдь не должны забывать

1 ... 24 25 26 27 28 29 30 31 32 ... 48
Перейти на страницу: